Прямые коммуникации vs манипуляции Когда я была юной девочкой и начинающей женой, то меня со всех сторон учили, как быть "правильной женщиной" и выстраивать коммуникации с мужем. Учили странно: "не говори правды, обидишь", "будь мудрее и мягче, ты женщина", "муж голова, а жена шея, поворачивай его туда, куда тебе надо, но чтобы он не понял" и все такое прочее. Думаю, все об этих так называемых "женских хитростях" знают. Меня это возмущало до глубины души. Ну как так-то, врать близкому человеку. Ну как так-то, манипулировать им, а не просить прямо. А потом как-то так пошло... И взаимные манипуляции появились, и все становилось хуже и хуже, до разрыва.
Все та же автор Наталья А. Шатц раскладывает по полочкам, почему так.
“Как бы добровольное” самоизнасилование 22.08.2018
Увы, но подавляющее большинство у нас не умеет выстраивать прямые коммуникации. Вместо этого мы манипулируем друг другом. Почему, как и для чего мы это делаем?
читать дальшеЯ думаю, ты в курсе, что вырастая, мы продолжаем играть. Вот только взрослые игры отличаются от детских — способами, целями и… ценой, которую приходится платить. Причем, всем “игрокам” — и “вольным”, и невольным. Думаю, ты уже понял, что речь о психологических играх. И под “психологической игрой” в данном случае я подразумеваю любое взаимодействие между людьми, построенное на манипуляциях.
А что такое манипуляция? Дабы объяснить, не прибегая к наукообразным (и зачастую мутноватым, между нами говоря) терминам, зайду издалека. Итак, коммуникации между людьми бывают прямыми и непрямыми.
Прямые коммуникации — это когда я тебе обо всем говорю прямо. О своих чувствах, потребностях (желаниях), о своих нуждах и так далее. Проще говоря, если мне что-то от тебя нужно, я либо прошу (будь так добр/добра, окажи мне услугу…), либо просто сообщаю о своей надобности (ты знаешь, мне нужно, чтобы ты…). Если мне что-то нравится, я об этом говорю. Если мне что-то не нравится, я об этом говорю (например: мне неприятно, когда ты высмеиваешь меня перед нашими общими друзьями). Если я чего-то не хочу, я тоже говорю об этом прямо. в общем. Думаю, суть прямых коммуникаций ты понимаешь. Казалось бы, замечательная же вещь, не так ли? Да, прямые коммуникации здорово упрощают жизнь. Вот только отчего-то большинство их избегают. Вообще, принято говорить, что не умеют выстраивать, но на самом деле — именно избегают. Бессознательно, конечно же. Почему? Во-первых, дело в ответственности, которая у (опять же) большинства перепутана с виной, точнее, чувством вины. Нас ведь как растят-воспитывают? Я (родитель) отвечаю за тебя, а ты отвечай за меня: мои чувства, мое настроение, мои поступки.
Думаю, всем это знакомо (если тебе — нет, значит, тебе очень повезло с родителями): ты расстроил маму, не обижай (другого), ты меня злишь, сам виноват, что я на тебя накричала (тебя ударила)… и так далее, и тому подобное. Чуть ли не с рождения нам внушают, что мы — причина эмоций, реакций и поведения других людей. Нам внушают, что мы ВИНОВАТЫ в этом. И мы и сами начинаем так считать. Верить в это. Таков закон отношений. И мы, что вполне естественно, начинаем бояться этой самой вины (быть виноватым в чем-то, что происходит с другим). А поскольку, повторю, у нас большинство не отличают чувство вины от ответственности (добровольной и осознанной), то, само собой, начинают бояться — и избегать — и ее тоже. Как это связано с прямыми коммуникациями? А напрямую же! Смотри: что происходит, когда я, например, тебя о чем-то прошу? Или когда я говорю, что мне что-то не нравится? Я беру на себя ответственность. А что такое пресловутая ответственность? Это способность (и необходимость) быть с ПОСЛЕДСТВИЯМИ: своих слов, поступков, действий, решений, выборов. Выдерживать их, эти последствия. Например, если я говорю, что мне не нравится твое предложение, твоя идея, я потом должна выдержать последствия: твою возможную обиду или злость, твое недовольство, может быть даже, некоторое отвержение с твоей стороны. Если я настаиваю на каком-то решении, я затем, скажем, в случае неудачи, ошибки, опять-же, остаюсь с последствиями этого.
А как это чаще всего звучит у нас? Верно, “ты сама ВИНОВАТА, что приняла такое решение”. Но это еще более-менее переносимо. Гораздо сложнее справиться с тем, что мы сами себя назначаем “виноватыми” за эмоции других людей (нас к этому приучили, помнишь?). И вот тут уже такая картина: ты обиделся — я виновата, ты расстроился — я виновата, ты злишься, кричишь — опять я виновата. Знакомо? Ага. Вот с этими самыми “виноват/виновата” никто встречаться не хочет. А потому — страх и избегание ответственности. И прямых коммуникаций.
Во-вторых, как я неоднократно писала, большинство из нас приучены генерализировать, смешивать поступок и личность: ты ошибся — ты неудачник, тебе отказали в просьбе — значит, отвергли всего тебя. Отвержение, несомненно, штука болезненная. И страх быть отвергнутым естественным образом рождает страх обращаться с прямыми просьбами. И — страх отказывать тоже, ибо когда нам нужно (и хочется) сказать кому-то “нет”, включается еще и страх “быть виноватым” за то, что этот кто-то почувствует себя отвергнутым.
Итак, выстраивать прямые коммуникации нам мешают разные иррациональные страхи. И как же мы выкручиваемся? Верно, манипулируем. И вот что это значит: я взаимодействую с тобой таким образом, чтобы ТЫ САМ РЕШИЛ сделать то, что нужно мне. САМ, понимаешь? И, само собой, САМ же потом за это и отвечал. По большому счету, цель любой манипуляции — “довести” другого человека до нужного мне эмоционального состояния (того же чувства вины, например, или жалость вызвать), чтобы он по собственной воле начал делать то, что я от него хочу и жду. Или так его обесценить (убедить его в его же “ничтожности”, ненужности, неважности), чтобы он бросился доказывать обратное — то есть, опять же, делать то, что нужно мне. Причем, по своей инициативе.
Итак, манипуляция — это способ получить то, что тебе нужно, и не нести за это ответственности. Не быть “виноватым”. Еще можно сказать, что манипуляция — это такое взаимодействие с “двойным дном”: у того, кто манипулирует, всегда имеется два мотива, явный и скрытый. Или, по-другому, мотив, который декларируется (предъявляется) — и истинный мотив. Вот, например, возьмем знаменитое женское “мне нечего надеть” — и поэтому я злюсь/расстроена/недовольна. Казалось бы, причина плохого настроения очевидна, да? Нет. Не все так просто на самом деле. “Нечего надеть” — это как раз-таки тот самый декларируемый, предъявляемый, как бы “явный” мотив. То самое “первое дно”. А есть еще и истинный. Какой? Тот самый, что я озвучила выше: через изменение эмоционального состояния партнера добиться от него ИНИЦИАТИВЫ в каких-то нужных ей (гипотетической нашей женщине) решениях. Или — создать ситуацию “долга”. Ну, знаешь, когда в результате такого вот манипулятивного взаимодействия мужик сорвется, наговорит грубостей (а то и руку поднимет) — “обидит”, а затем ДОЛЖЕН БУДЕТ что? Правильно, искупить, исправить, компенсировать и так далее. В общем, будет должен.
Сразу оговорюсь: в роли манипулятора с одинаковым успехом бывают и женщины, и мужчины. У “кривого контакта” вообще нет половой или гендерной принадлежности. Что еще важно знать о манипуляциях? Они бывают осознанные (большая редкость, кстати) и бессознательные. И чаще всего мы применяем именно последние. То есть, чаще всего когда мы манипулируем, мы понятия не имеем, что манипулируем. Тот мотив, который мы озвучиваем — предъявляем — мы совершенно искренне считаем единственным. И понятия не имеем, что у нас наличествует еще один, скрытый ИСТИННЫЙ мотив. Мы действительно не знаем, что вот прямо сейчас совершаем некую хитрую многоходовочку, дабы привести своего оппонента в некое эмоциональное состояние (в которое сам он по доброй воле погружаться не желает).
И это в какой-то мере нас оправдывает, конечно. Ведь в детстве, когда мы слабы и зависимы от отношения к нам взрослых, мы ВЫНУЖДЕНЫ учиться манипулировать, дабы получать то, что мы хотим. Ибо большинство взрослых, будем честными, имеют собственное мнение на то, какие детские потребности удовлетворять, а какие — нет. И зачастую оно категорически не совпадает с мнением ребенка, не так ли? Это во-первых. А во-вторых, сами-то взрослые тоже постоянно манипулируют детьми, да? Как говорится, без зазрения совести. То есть — привычно и с искренней уверенностью, что так и надо. Так что да, дети вынужденно учатся манипулировать. Дети интроектируют (впитывают) манипулятивное поведение, глядя на взрослых. Такой способ взаимодействия — непрямые коммуникации — становится нормой. Бессознательной нормой.
И я говорю “нормой” не потому, что это что-то естественное, а потому, что это — бессознательный выбор, бессознательная стратегия большинства, увы. Ничего естественного в этом нет. Осознанная или нет, манипуляция остается насилием. Таким, знаешь, скрытым насилием, изнасилованием исподтишка. И тот, кем проманипулировали, и чувствует себя в конечном итоге так, словно его изнасиловали. Ну, по сути оно так и есть. И даже хуже, ведь ему даже некого в этом обвинить: по большому счету, становясь жертвой манипуляции, человек насилует себя сам. Как бы добровольно...
Другой вопрос: почему мы попадаемся на манипуляции? Об этом — в следующей статье.(с) Наталья А. Шатц